Меню:

История Александра Остапенко: перехват противника

Военный летчик 1-го класса Александр Николаевич Остапенко первый свой шаг в небо сделал в учебной организации оборонного Общества — окончил Запорожский, затем Кинель-Чер-касский аэроклубы. Мы публикуем один из эпизодов его боевой учебы — полет на перехват «противника».

Размеренно бежит стрелка секундомера по циферблату на приборной доске. Зеленовато светится экран бортового прицела. Он пока еще чистый, без меток от целей. Далеко внизу лежат облака, а еще ниже, под ними — невидимая, уставшая от дневных трудов земля. Тихо в наушниках. Молчит штурман наведения на командном пункте. Наведение идет по приборам: «противник» не должен слышать, что на него уже поднят перехватчик. Только потрескивают в наушниках атмосферные разряды, да легким писком напоминают о себе перемещения командных индексов на приборах. Могучий двигатель выносит истребитель на самый верх тропосферы, туда, где температура пониже, где выгоднее условия разгона машины.

Вот снова писк в наушниках, побежал курсозадатчик, ожили треугольнички командных индексов на других приборах. И давно ожидаемая команда штурмана: — 162-й, форсаж, разгон...

Он задает конечную высоту и скорость, информирует о положении цели относительно истребителя. И пока все. Теперь он снова замолчит до долгожданного доклада с высоты: (Пуск произвел, выхожу из атаки» Остальное — дело твоего умения и четкой работы техники.

Теперь тебе нужна скорость. Большая скорость! Там, еще выше, где плотность воздуха совсем мала, скорость обернется всем необходимым для боя: и высотой, которую надо набрать очень быстро, чтобы достать цель, и скоротечной атакой, а поэтому — вперед!

Включен форсаж, увеличены обороты двигателя... Легкий толчок в спину, и вот уже каждой клеточкой тела, каждым нервом чувствуешь, как неудержимо, стремительно растет скорость, как перегрузка прижимает тебя к спинке сиденья. Самолет спокойно переходит сверхзвуковой барьер и так же спокойно движется дальше. А где-то далеко внизу от гулкого двойного удара, сопровождающего полет на сверхзвуке, вздрогнут заснувшая степь и темные перелески, Но это там, на просторе, а в кабине все так же, по-прежнему, только качнутся стрелки на приборах, да дрогнет чуть самолет, и звук уже далеко позади.

А теперь — в набор, цель где-то там, впереди и выше, еще пока что невидимая. Только у штурмана командного пункта, там, на земле, на экране локатора, неумолимо сближаются метки — перехватчик и цель. Но вот и здесь, на чистом зеленоватом поле экрана прицела пробивается метка. Это «противник». Доворот на метку, и вверх, к цели.

Перехватчик — это скорость, стремительная атака, неотразимый удар. Он подобен стреле, выпущенной твердой рукой из могучего лука. Времени очень мало — секунды. Движения рулями мягкие, двойные. Нельзя ничего упустить, ошибиться, повторная атака очень сложна — разворот на такой высоте и скорости займет очень много времени и цель может пройти рубеж перехвата.

Как медленно тянутся и неудержимо быстро бегут секунды! Метка цели — сопровождается, захват — и вот ползут метки дальности к долгожданным делениям... — Пуск! Выхожу из атаки, — выдыхаешь ты, нажав кнопку радиопередатчика. — Фиксирую атаку и рубеж перехвата! — отзывается штурман командного пункта.

Теперь домой. Выключен форсаж, прибраны обороты турбины. С огромной высоты несется перехватчик в развороте со снижением. Можно глянуть и по сторонам.

Небо! Где взять слова, чтоб хотя бы попытаться описать твою красоту! Ис-синя-черный бархатный купол. Звезды — огромные, чистые, словно умытые, и бесконечное множество мелких в такой же бесконечной дали. Где-то очень далеко на западе верхний край облаков еще подсвечивается красным отсветом и кусочек неба над ними в зеленовато-синем оттенке. Туда ушел день. А северная сторона горизонта заметно светлее, там в Арктике — полярный день, но это далеко, с земли такое не увидишь.

Теперь ты чувствуешь, что немного устал за эти три десятка минут, высотный костюм на тебе мокр. Капелька пота бежит по лицу, мешает, щекочет, но смахнуть ее невозможно — смотровой щиток гермошлема закрыт.

Все ближе верхний край облаков, на которых местами видны светлые пятна— это пробивается отсвет от большого города, от железнодорожных станций, поселков. На север от города, над тем местом, где невидимый за облаками гражданский аэропорт, около десятка проблесковых огней пассажирских самолетов — взлетевших и ожидающих очереди на посадку. Проблески видны очень отчетливо и ярко, кажется — рукой подать, хотя до них далеко, не меньше полусотни километров. Над степью и лесом облака ровного серо-белого цвета, только кое-где багровыми пятнами отсвечивают огни рабочих поселков.

Потом будут красные строчки огней подхода, дружески мигающий глаз светомаяка, голубые лучи посадочных прожекторов и белая в их свете бетонка, расчерченная черными следами колес в полосе приземления.

Далее солдат-«высотник» поможет тебе стянуть стратосферные «доспехи», и — в душ.

После краткого разбора полета, в еще возбужденной компании товарищей-летчиков ты выйдешь на остывающий после жаркого дня бетон, и автобус цвета хаки неторопливо побежит по темной дороге в сторону спящего городка. Непривычно громко разнесутся голоса среди притихших домов. Подняв голову, ты увидишь свет в окошке третьего этажа. Она не спит. Она ждет тебя. С работы...

...Но это все потом. А пока уже можно открыть щиток гермошлема и смахнуть, наконец, капельку пота, которая так щекочет. И можно подумать о том, что завершенный полет — еще один шаг к мастерству, необходимому для народа труда, для мира.